И до утра гитара не смолкает …
Волшебство наяву
К авторской песне относятся по-разному.… Одни жить не могут без нее, превращая в самый настоящий наркотик и впадая от него в жуткую зависимость. Другие ненавидят лютой ненавистью, для которой находят тысячи причин – и тексты плохи, и играть барды не умеют, и выбор гармоний бедноват до крайности… Как бы то ни было, почти никто не остается равнодушным к движениям души человеческой, воплощенным в простых, но проникающих в самые потаенные уголки сердца стихах и нехитрых, но таких неподдельно искренних гитарных аккордах.
Помню свой первый «сольник» на одной из КСП-шных квартир – лет в 17, часа в три ночи, когда гордый, уверенный гитарный бой и мощный хор из голосов сменяются тихим перебором и полушепотом. Я тогда была еще в команде «пионеров» – так называли у нас во Владивостокском «Поиске» юную братию, без гитары и песен не представлявшую свою жизнь. До сих пор удивляюсь, как такой застенчивый (в ту пору) человек, как я, умудрился устроить концерт, минимум, на целый час. Еще более удивительно, что слушали меня, молчаливо и тепло одобряя, бывалые «старики» – не отбирали гитару, а наоборот, как бы глазами давали понять – еще, еще…
А секрет прост. Я пела Визбора, в песни которого влюбилась раз и навсегда году в 85-м. И таких влюбленных было полстраны. Потому что авторская песня – это волшебный разговор на старых кухнях или у неспешно догорающих костров, когда наше повседневное бытие растворяется в темной пропасти ночного неба, и совершенно другая реальность вдруг начинает пронизывать весь окружающий мир.
Любовь к авторской песне так же многолика, как и она сама. Одновременно любишь самые разные Вселенные, которые, несмотря на яркость, никогда не затмевают друг друга и не сражаются за пальму первенства. Места в душе хватает всем. В ней есть Юрий Визбор, с его морскими тропами и горными вершинами, огромной, как небо, любовью и древней, как сердце Азии, мудростью. Булат Окуджава – как без него понять, почувствовать Москву – город, куда я приезжала столько раз, и который, в конце концов, перетянул меня к себе. Окуджава – это и война, человеческие судьбы, и песни его военные посильнее будут любых победных маршей. Александр Городницкий – родная душа, геолог, прошедший много сухопутных и морских миль и оставивший их все в своих творениях. И тайгу, и море я тоже знаю не понаслышке. Александр Галич – мой однофамилец, но, к великому сожалению, не родственник. Именно в нем для меня объединились две истории, две культуры, две души – еврейская и русская, ведь именно Галич удивительным образом смог передать самые глубинные чаяния обеих.
И еще две странички, которые для меня будут всегда стоять особо, вне времени, в бесконечном пространстве изумрудной травы и сверкающего синевой моря, открытые всем, но доступные не каждому. Это Юрий Устинов и Владимир Ланцберг. Две любви с первого звука и слова, поразившие меня навсегда. Для меня это был «другой мир», он же – подлинный, настоящий. И, наверное, только много лет спустя мне удалось этот мир воссоединить со своей жизнью, которая сегодня стала такой же подлинной и безмерной. Авторской песне за это моя величайшая благодарность.